Роднина собрала все главные титулы, но не осуществила творческую мечту: почему чемпионка жалела о "классике"
Ирину Роднину знают как одну из самых успешных фигуристок в истории. За ее плечами - три олимпийских золота, десять побед на чемпионатах мира и одиннадцать титулов чемпионки Европы. Эти награды она завоевывала в паре с Алексеем Улановым, а затем - с Александром Зайцевым. Менялись и тренеры: сначала спортсменку готовил Станислав Жук, позднее - Татьяна Тарасова.
Такой послужной список трудно превзойти. Роднина добилась всего, к чему стремится профессиональный спортсмен: выигрывала крупнейшие турниры и оставалась на вершине в течение многих лет. Однако, как признавалась сама чемпионка, спортивные победы не означали, что она была полностью удовлетворена каждой стороной своей карьеры. Особенно это касалось художественного содержания программ.
В книге "Слеза чемпионки" Ирина Константиновна рассказывала, что ей хотелось выступить под классическую музыку, в частности под произведения Рахманинова. Но такой программы у нее так и не появилось. По словам фигуристки, Тарасова опасалась менять привычное направление работы, а Жук, даже при желании, не мог воплотить эту задумку.
Роднина не ставила под сомнение результативность своей спортивной карьеры. Она считала, что завоевала все возможные награды, и в целом уходила из спорта удовлетворенной. Но оценивала отдельно достижения на льду и творческую составляющую выступлений. В последней, как говорила чемпионка, ей не удалось испытать того же чувства завершенности.
"Полного удовольствия" Роднина не получила именно от художественной стороны фигурного катания. По ее воспоминаниям, многие программы создавались прежде всего для соревнований: требовалось уверенно выполнить элементы и опередить соперников. С этой задачей она справлялась блестяще, но некоторые постановки, по ее собственной оценке, не становились произведениями, которые можно назвать шедеврами.
Особое место в ее репертуаре занимала "Калинка" - работа, поставленная специально для Родниной. При этом фигуристка отмечала, что других по-настоящему индивидуальных программ у нее было немного. Жук редко привлекал к постановкам сторонних специалистов, а позднее команда Тарасовой, по словам спортсменки, не решилась резко отойти от уже проверенной схемы. Со временем и сама пара свыклась с таким подходом.
И все же Роднина не воспринимала свои выступления как однообразные. Ей особенно нравились короткие программы, которые, как она считала, сохраняли больше признаков индивидуальности. Среди запомнившихся номеров она называла "Неуловимых мстителей", "Время, вперед!" и "Цыганский танец" из "Дон Кихота". Эти работы выделялись для нее не только спортивной задачей, но и собственным характером.
Различие между технической эффективностью и художественной выразительностью - важная часть истории фигурного катания. На соревнованиях необходимо было безошибочно исполнять сложные элементы, сохранять скорость и синхронность с партнером. В парном катании к этому добавлялись особая согласованность движений и рискованные поддержки. Поэтому программа могла быть исключительно сильной с точки зрения результата, даже если сама спортсменка не считала ее вершиной хореографического искусства.
Роднина завершила выступления после Олимпийских игр 1980 года в Лейк-Плэсиде. На этом ее связь с фигурным катанием не закончилась: она стала тренером, сначала работала в СССР, а затем переехала в США. В 1995 году ее ученики Радка Коваржикова и Рене Новотны из Чехии выиграли чемпионат мира. В борьбе за золото они опередили российских фигуристов Евгению Шишкову и Вадима Наумова.
Позднее Роднина вернулась на родину и занялась политической деятельностью, став депутатом Государственной думы. Однако ее имя по-прежнему прежде всего связано с эпохой выдающихся побед в парном катании. Рассказ о несостоявшейся программе под музыку Рахманинова не уменьшает масштаба этих достижений - напротив, показывает, что даже рекордная карьера может оставить человеку личное желание, которое не удалось исполнить.
В признании Родниной важна и другая сторона: чемпионка говорит не только о наградах, но и о том, что для нее самой означало катание. Успех на льду оказался бесспорным, но творческий поиск, по ее мнению, мог быть шире. Именно поэтому воспоминание о несбывшейся "классике" стало частью ее истории не меньше, чем олимпийские медали и чемпионские титулы.