Фигурист Петр Гуменник за две недели до старта Олимпийских игр установил новый рекорд России в короткой программе на всероссийских соревнованиях памяти Петра Грушмана в Санкт-Петербурге. Результат впечатляющий — 109,05 балла, высшая оценка в истории российского мужского одиночного катания за короткий прокат. Но за этим достижением стоит не только собственно прокат, но и крайне благосклонное российское судейство, традиционно мягкое на внутренних турнирах.
Мировое фигурное катание уже живет Олимпиадой: национальные чемпионаты завершены, квоты разыграны, лидеры дорабатывают программы на континентальных первенствах и контрольных стартах. Российские одиночники в особом положении — в Милан поедут лишь двое, без международного рейтинга и стабильной практики выступлений за рубежом. В такой ситуации каждый старт становится не просто проверкой готовности, а почти единственной возможностью примерить боевой контент к реальным соревновательным условиям.
Именно поэтому Гуменник и выбрал не сидеть без дела в тренировочном режиме, а выйти на лед на относительно скромном по статусу, но удобном по времени турнире в Санкт-Петербурге. Здесь не предполагалось острой борьбы за медали или психологического давления из‑за сильнейших соперников: главное — обкатать программы перед самым главным стартом четырехлетия, понять, что работает, а какие элементы еще требуют шлифовки.
Состав участников у мужчин был небогатым: всего восемь одиночников, при этом только Петр — действующий член основной сборной страны. Остальные — либо перспективная молодежь, либо спортсмены, возвращающиеся после перерывов. Тем не менее многие решили не ограничиваться упрощенным контентом, а напротив — рискнуть и усилить короткую программу старшими четверными прыжками.
Так, Игорь Ефимчук, недавно вернувшийся после длительного отсутствия на соревнованиях, заявил четверной тулуп. Попытка получилась смелой, но не идеальной: ошибка на выезде, падение — и как следствие, провал по надбавкам. Это отбросило его на промежуточное пятое место. Тем не менее такой риск говорит о том, что даже на внутренних стартах спортсмены стараются поднимать сложность, чтобы не отставать от мирового уровня.
Одним из самых ярких по контенту оказался прокат Ильи Строганова. Он пошел сразу на два сложных четверных — лутц и риттбергер. На четверном лутце Илья коснулся льда рукой, потерял возможность сделать запланированный каскад, и уже по ходу программы пришлось перестраиваться: тройной тулуп он пристегнул к риттбергеру через тройку. Казалось бы, план спасен, но затем случилось падение на тройном акселе. Итог — 74,22 балла и третья позиция после короткой программы, хотя по идее при чистом исполнении такой контент мог бы вывести его гораздо выше.
Выше Строганова расположился Семен Соловьев. В отличие от коллег по цеху, он не стал играть в максимальный риск и оставил привычный, отработанный набор элементов: тройной аксель, четверной тулуп и каскад тройной лутц — тройной тулуп. Он сделал ставку на чистоту и качество скольжения, и этот выбор себя оправдал. Без грубых ошибок, с аккуратными дорожками шагов, вращениями и хорошей презентацией программы Семен набрал 88,53 балла — достойный результат для второго места в такой компании.
Но, разумеется, основное внимание было приковано к Петру Гуменнику. Несмотря на то, что соревнования проходили в будний день, да еще и днем, трибуны были заполнены намного лучше, чем можно было бы ожидать для турнира такого уровня. Зрители сразу дали понять, за кем пришли наблюдать: уже во время разминки Гуменника встречали очень громкими аплодисментами и криками поддержки.
Петр выглядел максимально собранным и уверенным. Короткая программа прошла без явных срывов, хотя идеальной ее назвать сложно. Стартовый каскад четверной флип — тройной тулуп он исполнил так, что даже при строгом судействе вопросов почти не возникло бы — чистый выезд, хорошая высота и длина, убедительное исполнение. А вот с двумя последующими ключевыми прыжками все было не так безупречно.
Четверной лутц и тройной аксель получились на грани: приземления были не самыми точными, с небольшой потерей оси и неидеальной стабилизацией на дуге. При более жестком подходе техническая бригада вполне могла бы снизить надбавки или даже поискать недокруты менее четверти. Однако здесь судьи выбрали максимально доброжелательную трактовку — и это сразу отразилось на итоговом протоколе.
При этом в прокате Гуменника очень заметно, что программа уже «села» в тело: нет суеты, лишней спешки или нервного мельтешения. Переходы от одного элемента к другому логичны, хореография не выглядит чужеродной вставкой между прыжками, а цельной историей на льду. Непрыжковые элементы он выполнил качественно: вращения в целом были на хорошей скорости и с четкой фиксацией позиций, дорожка шагов — насыщенная, без видимых провалов по уровню.
Единственный заметный сбой в непрыжковой части — на последнем вращении. Петр чуть потерял скорость, и из‑за этого буквально на долю секунды опоздал в музыку. Для обычного зрителя этот момент мог остаться незамеченным, но для специалиста он показатель того, что запас по выносливости еще можно усилить. Впрочем, именно такие рабочие, неидеальные, но контролируемые прокаты и нужны за две недели до Олимпиады: они помогают спортсмену почувствовать уверенность и понять, над чем конкретно дорабатывать.
Особую роль в сумасшедшем итоговом балле сыграло судейство. На внутренних стартах в России нередко наблюдается тенденция к завышению оценок ведущим фигуристам, особенно перед крупными международными турнирами. Случай с Гуменником — яркая иллюстрация. Он получил не только максимальные уровни сложности на непрыжковых элементах, но и сверхщедрые надбавки за качество исполнения, а также компоненты выше 9,25 почти по всем графам — за катание, композицию, интерпретацию.
Так и сложилась рекордная сумма 109,05 балла — лучшая короткая программа в истории российского мужского одиночного фигурного катания. Формально это достижение выглядит мощнейшим заявлением перед Олимпиадой: спортсмен показывает, что в состоянии соперничать по цифрам с мировыми лидерами. Однако важно понимать контекст — этот результат во многом продукт местной судейской «оптики», где к своим звездам относятся с заметной лояльностью.
И здесь кроется главная сложность: на подобный протокол нельзя полностью опираться при планировании стратегии на международных стартах. Если взять этот результат как ориентир и не учитывать разницу в подходах к судейству, можно ошибиться в оценке собственных резервов. На Олимпиаде техническая бригада и судьи будут действовать по куда более жестким стандартам: каждый недокрут, каждое неточное приземление, каждый сбой по музыке будет наказан снижением надбавок и уровней.
Тем не менее рекорд Гуменника нельзя сводить исключительно к «подарку» от судей. Он отражает реальный прогресс, который Петр продемонстрировал за последние месяцы. Во‑первых, он стабилизировал контент с двумя четверными в короткой программе — флипом и лутцем, что само по себе соответствует высочайшему международному уровню. Во‑вторых, заметно выросло качество скольжения: переходы стали богаче, дорожка шагов — увереннее, а общий рисунок программы — чище и выразительнее.
Еще один важный момент — психологический. Для фигуриста неоценимо важно выйти на старт перед Олимпиадой и почувствовать, что его поддерживают трибуны, что он способен прокатать сложную программу без падений и грубых ошибок, что силы хватает на всю заявленную сложность. Да, он понимает, что оценки завышены. Но ощущение контролируемого, удачного проката с высокими цифрами на табло — это мощный допинг для уверенности перед главным стартом.
Кроме того, подобные соревнования дают тренерскому штабу массу полезной информации. Можно пересмотреть компоновку программы: оставить ли именно такой порядок прыжков, менять ли расположение каскада, стоит ли рисковать качеством ради максимально сложного контента или лучше немного упростить, чтобы повысить надежность. Видно, что четверной флип в каскаде дается Петру стабильнее, чем лутц и аксель — возможно, перед Олимпиадой акценты в тренировках сместятся именно на дооткатку этих проблемных моментов.
С точки зрения общей тенденции в мужском одиночном катании в России прокат Гуменника — важный сигнал. Пока одни спортсмены лишь пробуют возвращать четверные в свои программы, а другие не выдерживают концентрации до конца проката, Петр показывает, что способен сочетать высокий уровень сложности с относительно чистым исполнением и заметным артистизмом. На фоне ограниченного количества международных стартов для российских фигуристов это особенно ценно: каждый такой прокат становится аргументом в споре о реальном потенциале спортсмена на мировой арене.
Остается открытым вопрос, как именно конвертируется этот рекорд во что‑то осязаемое на Олимпиаде. Объективно, 109 баллов на международных стартах с жестким судейством пока для Гуменника недостижимы. Но если перенести структуру программы и хотя бы 80–85 % ее качества в реальные олимпийские условия, он вполне может рассчитывать на конкурентоспособный результат. В зоне досягаемости — выход в верхнюю часть таблицы после короткой программы и шанс побороться за высокие итоговые места при удачном произвольном прокате.
Важная задача на ближайшие две недели — не поверить в собственную «бумажную» непобедимость. Завышенные внутренние оценки создают риск самоуспокоения: вроде бы все отлично, рекорд побит, компоненты под десятку, значит, можно просто доехать до Олимпиады в том же режиме. Но в реальности именно сейчас нужен самый жесткий внутренний разбор: разобрать по кадрам приземления лутца и акселя, устранить погрешности по скорости в финальных вращениях, еще раз пройтись по дорожке шагов, чтобы исключить любые вопросы по уровню.
Если Гуменник и его команда правильно прочитают сигналы этого старта, то рекорд России станет для него не самоцелью и не иллюзорным ореолом, а рабочим инструментом — мотивирующей отметкой, от которой нужно оттолкнуться, чтобы стать лучше именно в тех аспектах, которые на международной арене оцениваются без скидок. В этом случае можно говорить, что турнир памяти Петра Грушмана и невероятно высокий балл в Санкт-Петербурге действительно помогут ему на Олимпиаде, а не введут в заблуждение.
А пока факт остается фактом: за две недели до Игр Петр Гуменник показал, что находится в боевой форме, владеет сложнейшим контентом и умеет собираться даже на, казалось бы, второстепенных стартах. Да, рекордный балл родился в условиях мягкого судейства, но сама структура проката, набор элементов и общая уверенность на льду — это уже то, что он реально может привезти с собой на Олимпиаду. И именно это, а не цифра 109,05 в протоколе, станет решающим фактором в его борьбе за места в мировой элите.