После завершения соревновательной карьеры Александр Жулин почти без паузы перешёл на тренерскую работу и к началу 2000‑х стал одним из самых востребованных наставников в танцах на льду. Его самой успешной парой стали Татьяна Навка и Роман Костомаров, завоевавшие олимпийское золото, однако до этого триумфа тренеру пришлось проделать огромную воспитательную работу не только на льду, но и за его пределами. Одной из самых ярких историй, о которых Жулин рассказывал в своих воспоминаниях, стала история о том, как он отучал учеников выходить на тренировку с похмельным запахом.
В центре этого эпизода — Роман Костомаров и его тогдашний партнёр по тренировкам Виталий Новиков. На тот момент оба фигуриста находились в непростом положении: искали спортивных партнёрш, пытались закрепиться в международной группе и параллельно решали бытовые проблемы. Новиков, катавшийся в Москве без пары, получил приглашение на просмотр к американской фигуристке Маккензи Моливер. Просмотр прошёл удачно, и семья спортсменки предложила Виталию переехать в США, чтобы продолжить совместные тренировки.
Переезд за океан стал для Новикова серьёзным испытанием. Денег было мало, все расходы приходилось считать до цента. Чтобы хоть как‑то снизить нагрузку на бюджет, Виталий стал снимать жильё вместе с Романом Костомаровым — вдвоём арендовать апартаменты выходило существенно дешевле, чем жить поодиночке. Оба экономили на всём, но при этом старались держаться на плаву и не выпадать из жёсткого тренировочного режима.
У самого Новикова к тому моменту уже была репутация человека, которому в жизни несколько раз чудом удавалось избежать трагедии. В компании у него даже закрепилось прозвище Парашютист. Появилось оно после истории на летних сборах, когда во время празднования какого‑то события Виталию понадобилось перебраться с одного балкона на другой на пятом этаже — дверь ему, судя по всему, так и не открыли. Попытка перелезть через перила закончилась падением. Однако вместо асфальта спортсмен приземлился на хвойное дерево: серьёзно травмировался, но выжил. Долгая реабилитация всё же позволила ему вернуться на лёд, хотя подобный опыт навсегда напомнил, насколько тонка грань между авантюрой и бедой.
В США, где тренировал и Жулин, дисциплина была ключевым условием выживания в конкурентной среде. Наставник строил свою работу жёстко: от спортсменов требовалась полная отдача, режим и уважение к тренировочному процессу. Именно поэтому тот понедельник, о котором вспоминает тренер, стал для него точкой кипения. Утром он вышел на лёд, чтобы начать недельный цикл, заранее тщательно расписав план работы. Но едва к нему подъехали ученики, как стало ясно: к занятиям они не готовы.
По словам Жулина, он отчётливо почувствовал от Костомарова и Новикова запах алкоголя. Вчерашний вечер, судя по всему, затянулся. Всё, что было намечено на неделю, в один миг «пошло коту под хвост»: ни о какой серьёзной нагрузке говорить было невозможно. В ярости тренер выгнал обоих с катка и, чтобы простым выговором дело не ограничилось, объявил финансовое наказание — по сто долларов с каждого. Он прямо сказал, что без оплаты штрафа на лёд их больше не пустит.
На следующий день фигуристы явились на каток заметно посерьёзневшими. С поникшими головами они отдали деньги и только после этого получили разрешение приступить к тренировке. Жулин не ограничился единичным наказанием: он сразу предупредил, что подобные проступки станут наказываться по нарастающей — «в геометрической прогрессии»: сначала 200 долларов, затем 400, потом 800 и так далее. При их скромных доходах сумма даже первого штрафа казалась ощутимой, а перспектива платить ещё больше выглядела пугающе.
Реакция не заставила себя ждать. По воспоминаниям тренера, Костомаров только выдохнул: «Это жестоко». Но ответ наставника был принципиальным: «Зато справедливо». Смысл был прост — талантливые, но взрослые спортсмены обязаны отвечать за свои поступки. Иначе никакой олимпийской вершины не будет, останутся только разговоры о нереализованных возможностях.
Несмотря на полученный урок, случаи нарушений дисциплины всё же повторялись. Система штрафов начинала работать: 200, 400 долларов… К отметке в 800 история завершилась. К тому моменту, как признаётся Жулин, его воспитанники настолько прочувствовали последствия своей несерьёзности, что проблема просто исчезла. С этого рубежа, по словам тренера, «они уже пахли только дорогим одеколоном» — алкогольного амбре на тренировках больше не было.
Кульминацией этой воспитательной кампании стал чемпионат мира. К тому времени Костомаров уже вышел на новый уровень и приближался к статусу лидера сборной. После турнира Жулин вернул своему ученику все накопленные штрафы: он сложил деньги в конверт и вручил его Роману со словами: «Надеюсь, ты всё понял». Это был не просто жест щедрости, а своеобразная точка в истории их столкновения характеров. После этого к теме штрафов и алкоголя они больше не возвращались, а тренер ещё раз убедился, что наставник на льду неизбежно становится и воспитателем в жизни.
Откуда именно тогда молодые фигуристы брали деньги, до конца так и осталось неясным, но для Жулина важен был не этот момент, а результат. Схема сработала: жёсткая, но честная система наказаний помогла наглядно показать цену нарушения режима. Новиков, несмотря на все старания, в итоге не сумел добиться таких же титулов, как его товарищ. Зато путь Костомарова привёл к олимпийскому золоту 2006 года — и в этой истории дисциплина сыграла не меньшую роль, чем талант и мастерство.
Эпизод с алкогольным запахом и штрафами — иллюстрация того, как в фигурном катании традиционно сочетаются спорт высоких достижений и почти семейные отношения внутри группы. Тренер видит спортсмена не только как набор элементов и программ, но и как молодого человека со слабостями, привычками, страхами и соблазнами. Именно поэтому Жулин подчёркивает: наставник обязан быть ещё и воспитателем. Иногда добрые разговоры работают, иногда — нет, и тогда в ход идут методы, которые запоминаются на всю жизнь.
В подобной системе координат деньги становятся не самоцелью, а инструментом. Для молодых фигуристов, живущих в чужой стране на небольшие стипендии и гонорары, каждые сто долларов — серьёзный удар по бюджету. Штраф в такой ситуации — гораздо более ощутимый сигнал, чем строгий выговор. Важно и то, что в конце тренер вернул все средства: символически он показал, что это были не «заработанные» им деньги, а некая форма залога за ответственность, который спортсмен всё‑таки сумел отработать.
История с Костомаровым особенно показательна ещё и потому, что она разворачивается задолго до олимпийской славы. В те годы он не был национальным героем, а считался одним из многих талантливых фигуристов, которым ещё только предстояло доказать свою состоятельность. Нарушения режима в такой момент могли бы легко пустить карьеру под откос: недотренированность, усталость, травмы, упущенные шансы на турнирах. Строгий подход Жулина, каким бы жёстким он ни казался со стороны, фактически помог спортсмену удержаться на рельсах профессионального пути.
Если посмотреть шире, подобные истории показывают, как в фигурном катании формируется характер чемпиона. Победы на крупнейших турнирах — это итог долгих лет, в течение которых тренеры ежедневно борются не только с ошибками в элементах, но и с ленью, безответственностью, склонностью к саморазрушению. Где‑то это выражается в бесконечных повторах поддержек и дорожек шагов, где‑то — в таких вот необычных системах штрафов, после которых спортсмен «пахнет только дорогим одеколоном» и больше не позволяет себе приходить на тренировку не в форме.
Наконец, эта история — ещё и напоминание о том, насколько хрупкой бывает дорога к вершине. У Новикова и Костомарова похожий старт: совместная жизнь в съёмных апартаментах, общие тренировки, финансовые трудности, одинаковые соблазны. Но в итоге их траектории расходятся: один так и не достигает серьёзных международных высот, другой становится олимпийским чемпионом. Где‑то между сотней и восьмисот долларами штрафов, между запахом перегара и ароматом дорогого парфюма, между бесшабашностью и ответственностью проходит граница, которая и определяет, кем в итоге станет спортсмен — ещё одним «перспективным», о котором потом скажут «не реализовался», или фигуристом, которого будут называть великим.
Именно такие закулисные эпизоды позволяют по‑новому взглянуть на крупных чемпионов. Медали, прокаты и громкие победы — лишь верхушка айсберга. Под водой скрыты годы строгого режима, тяжёлых разговоров, конфликтов и жёстких решений. История о штрафах Жулина и Костомарова — одна из тех, что наглядно показывает: за блеском олимпийского золота почти всегда стоят не только талант и труд, но и тот самый момент, когда кто‑то вовремя сказал: «Нет. Так больше не будет».