Актер Иван Жвакин проснулся по‑настоящему узнаваемым после «Молодежки», но в этом сезоне к армии поклонников сериала добавились любители фигурного катания. Его позвали в «Ледниковый период» и поставили в пару с Александрой Трусовой — серебряным призером Олимпийских игр и одной из самых известных фигуристок мира. Для человека, который до этого смотрел лед в основном сквозь призму хоккея, ситуация получилась почти фантастической.
Как вообще оказался на проекте
— Давно присматривался к подобным шоу и говорил агенту, что хотел бы попробовать себя на льду, — вспоминает Иван. — И как раз подвернулся шанс: стартовал набор в новый сезон «Ледникового». Причем все происходило в сжатые сроки. Обычно кастинг проходит в сентябре, потом несколько месяцев подготовки, съемки — ближе к Новому году. А у нас все сдвинулось: участников начали собирать уже в декабре, буквально в пожарном режиме.
На лед для тренировок вышли примерно за месяц до старта эфиров. Для фигурного катания это ничто, особенно если ты не просто любитель, а нулевой человек в этом виде спорта. Жвакин честно признается: даже не представлял, что когда‑нибудь наденет не хоккейные, а фигурные ботинки.
— Хоккей и фигурное — это две разные вселенные. Там, где хоккеисту можно как‑то спрятаться за команду, фигурист всегда один на льду, под прицелом камер и глаз. Чувствуешь себя голым.
«Фигурное катание точно придумали инопланетяне»
— То, что делают фигуристы, с точки зрения обычного человека вообще противоречит природе, — говорит Иван. — Ты несешься по льду на тонких лезвиях, крутишься, прыгаешь, поднимаешь партнёршу на вытянутых руках — и все это должно выглядеть легко и красиво. Иногда казалось, что фигурное катание придумали где‑то далеко за пределами планеты Земля.
Первое знакомство с Трусовой
До участия в шоу Иван, по его словам, не слишком внимательно следил за Олимпийскими играми и миром фигурного катания. Но фамилия Трусовой на слуху была у всех.
— Когда мне сказали, что моей партнершей станет серебряный призер Олимпиады, внутри все перевернулось. С одной стороны, дикая гордость: не каждый день тебе доверяют кататься в паре с такой спортсменкой. С другой — колени реально задрожали. Трусова — фигура масштаба страны, человек‑символ. Ты понимаешь: если за что‑то берешься рядом с ней, отступать уже нельзя.
Решение принимать пришлось быстро, но, как признается Жвакин, возможности «сдать назад» ему никто и не оставил.
Какая Трусова в жизни
— Я не строил ожиданий, специально не думал, будет ли она жесткой, мягкой, требовательной, — говорит Иван. — Просто пришел работать. Первое впечатление: очень собранная, дисциплинированная, практически все время в деле. Это чувствуется с первых минут.
По формату проекта Жвакин сначала месяц занимался отдельно с тренером, отрабатывал базовую технику, учился хотя бы уверенно стоять и двигаться на льду, а уже потом подключился к совместным репетициям с Трусовой.
— Саша — человек, сформированный спортивной конкуренцией. Если ты всю жизнь живешь в борьбе за результат, в жестком отборе, это не может не влиять на характер. Она требовательна прежде всего к себе, но и с партнёра спрос соответствующий.
Самой важной фразой от Александры для Ивана стало простое: «Расслабься и получай удовольствие».
— Это звучит просто, но когда ты новичок, вокруг камеры, трибуны, жюри, тобой интересуются, а ты еще и понимаешь, с кем катаешься, расслабиться очень сложно. Чувствовал себя белой вороной среди людей, которые на льду с пяти лет, а ты пытаешься за месяц догнать их хотя бы на уровне базовых навыков.
Общение на льду и за его пределами
Зрители часто ожидают, что звездные пары на шоу сразу превращаются в близких друзей. У Жвакина и Трусовой все сложилось иначе.
— Мы почти не пересекались вне катка, — признается Иван. — Общение в основном во время тренировок, потому что Саша только недавно стала мамой. Ребенку всего полгода — это совсем кроха. Она отрабатывала с нами на льду и сразу уезжала домой к малышу. Я к этому относился с пониманием: у нее другая жизнь, другие приоритеты.
Скандал из‑за слов о тренировках
В одном из своих каналов Жвакин признался, что ему хотелось бы больше совместных тренировок с партнершей. Эта фраза моментально разошлась по таблоидам и была подана как недовольство, вызвав волну критики в адрес Трусовой.
— Даже не думал, что фраза вырвется из контекста, — говорит он. — Я просто делился переживаниями со своей аудиторией: хотел, чтобы пара максимально выросла, чтобы мы выглядели на льду сильнее. Если бы знал, что это обернется хейтом в ее сторону, ничего бы не писал. Не было цели задевать Сашу.
По словам Ивана, с самой Трусовой они быстро обсудили ситуацию.
— Я сразу объяснил, что имел в виду. Она отреагировала спокойно, поняла, что речь шла не о претензиях, а о моем волнении за общий результат. Надо понимать: к ней всегда особое внимание. Любое слово рядом с фамилией «Трусова» увеличивается в десять раз.
Влияло ли желание Трусовой вернуться в большой спорт
По слухам, Александра рассматривает вариант камбэка в большой спорт, и зрители предполагали, что это может мешать ей полностью погружаться в шоу.
— Мы осторожно пробовали новые элементы, тем более что для нее это все равно не тот уровень нагрузки, который есть в профессиональном спорте, — говорит Иван. — Сначала многие поддержки и сложные вещи я отрабатывал с тренером. Нельзя сразу хватать на руки олимпийскую медалистку, если ты вчера только научился не падать. У каждого человека своя комплекция, свой вес, центр тяжести — приходится каждое движение подстраивать под конкретного партнёра.
При этом условие участия для Ивана было жесткое: никакого права на серьезную ошибку, связанной с безопасностью.
— Я себе поставил задачу: восемь прокатов — и все без форс‑мажоров. Первый номер был больше «пристрелочным», а дальше уже вошли в ритм. Но каждый раз в голове сидела мысль: главное — чтобы все вернулись со съемок здоровыми.
Старт на публике: страх и адреналин
Первый выход с номером перед камерами стал для Ивана настоящим испытанием.
— Я жутко нервничал. Это совсем другое ощущение, чем съемка сериала или выход на театральную сцену. Там у тебя текст, партнеры, маркеры, к которым привык. А здесь — ты, лед и осознание, что любое неловкое движение может стоить не только оценки, но и здоровья другого человека.
Организаторы усложняли задачу: хотя эфиры выходят раз в неделю, съемки проходят блоками, по несколько программ подряд.
— Повезло, что в первый съемочный день у нас был один номер. А вот дальше уже шли связки: 2, 2, 3. В последний блок катались три дня без передышки — вот там организм и голова работали на пределе. Перед дебютом мне было важнее всего просто аккуратно и достойно откатать, поэтому актерское включение в образ было минимальным. Основное — техника безопасности.
Усталость, дыхание и работа на пределе
К финальным программам подошла главная проблема — выносливость.
— «Дыхалки» катастрофически не хватало. Фигурное катание — это очень серьезное кардио. Плюс специфическая нагрузка: надо постоянно оставаться «на ребре», катиться на одной ноге, переходить с внутреннего ребра на внешнее. Для неподготовленного человека это отдельный вид мучений.
— На какой ноге было комфортнее кататься?
— Ха‑ха, на обеих приходилось, вариантов не было. Но, как и у многих фигуристов, быстро появились любимые и нелюбимые повороты. Мне легче давались виражи налево, а вот направо тело упиралось. Старались скрывать это постановкой, сочетанием шагов, чтобы зритель не видел моих слабых сторон.
С каждым номером получалось лучше. Постепенно уходил страх, появлялась уверенность, приходило ощущение, что ты можешь выполнить то, о чем раньше даже не мечтал.
Поддержки и сложные элементы
— Поддержки для меня — вообще отдельный вид искусства, — признается Жвакин. — Это не просто поднять партнершу. Тут важно все: траектория, скорость, твой угол, ее положение. Малейшая ошибка — и можно уронить человека. Ответственность огромная.
Все сложные поддержки сначала разбирали по деталям: без музыки, без темпа, иногда даже без полного подъема, чтобы тело «запомнило» механику. И только потом собирали в единый номер.
— В какой‑то момент поймал себя на том, что делаю вещи, которые до «Ледникового периода» считал вообще невозможными для себя. Это сильно добавляет уверенности не только на льду, но и в профессии, и в жизни.
Критика Татьяны Тарасовой
Особый нерв шоу — это комментарии жюри. Слова Татьяны Тарасовой, легенды фигурного катания, обсуждают отдельно.
— К оценкам Татьяны Анатольевны я относился как к приговору специалиста мирового уровня, — говорит Иван. — Понятно, что иногда было обидно: ты вкалываешь, преодолеваешь себя, а тебе говорят, что это все равно далеко от настоящего фигурного катания. Но в глубине души понимаешь — она права. Мы не можем за месяц стать спортсменами уровня сборной.
По его словам, именно жесткая критика помогала не расслабляться.
— Когда тебя хвалят ни за что, это вредно. А когда профессионал указывает, что конкретно и почему не получилось, у тебя появляется направление для работы. Да, иногда тон может казаться резким, но за ним стоит огромный опыт.
«Спартак», боление и параллели со спортом
Отдельная линия в карьере Жвакина — его отношение к футболу и «Спартаку».
— Я давно болею за «Спартак», — признается актер. — Мне всегда были близки их эмоции, страсть, готовность идти до конца, даже когда не все получается. В каком‑то смысле та же история повторилась и на льду. Ты выходишь в номер, понимая, что можешь ошибиться, но все равно идешь до конца, потому что за тебя болеют, на тебя смотрят.
Иван проводит параллель между фигуристами и футболистами:
— И там, и там ты обязан держать удар. Ошибся — встал, собрался и продолжил. В этом, кстати, еще один повод уважать Трусову. Человек столько раз падал с четверных, столько раз поднимался и шел дальше — это высший пилотаж характера.
Чему научил «Ледниковый период»
Работа в паре с олимпийской медалисткой и погружение в другой вид спорта сильно изменили Ивана.
— Научился уважать лед. Это звучит пафосно, но правда. Когда ты понимаешь, через что проходят фигуристы ради своих четырех минут на арене, по‑другому смотришь на любой прокат. Плюс сильно прокачались дисциплина и концентрация: фигурное катание не про хаос, а про точность.
Еще один вывод — не стоит недооценивать зрителя.
— Люди очень хорошо чувствуют, когда ты искренне выкладываешься, а когда просто отбываешь номер. Даже если я не мог сделать суперсложный элемент, старался дать на максимум то, что в моих силах: эмоцию, честность, партнерство с Сашей.
О будущем на льду
Возвращаться ли на лед уже не ради шоу, а ради самого процесса, — вопрос, на который Иван пока отвечает осторожно.
— Сказать, что после проекта я стал профессиональным фигуристом, конечно, нельзя. Но желание иногда надеть коньки и пройтись по льду никуда не делось. Это затягивает. Другое дело, что нужно уважать границы: спорт высших достижений — это мир Саши и таких, как она. Моя задача — сохранить опыт, который «Ледниковый период» мне подарил, и использовать его уже в профессии актера и в жизни.
Иван уверяет: опыт работы рядом с Александрой Трусовой останется одним из самых ценных эпизодов его карьеры.
— Для меня она — достояние России, и это не громкие слова. Я видел, сколько в ней трудолюбия и внутренней силы. Быть рядом с таким человеком на льду — большая честь и большая ответственность.