Экс-президент московского «Спартака» Андрей Червиченко рассказал, что почти полностью отказался от зарубежного кино и сериалов в пользу российской продукции и резко высказался о контенте популярного американского сервиса Netflix.
По словам Червиченко, в последние годы его зрительские привычки существенно изменились. Он признался, что все реже обращается к западным фильмам и сериалам, а основное время уделяет отечественным проектам. Бывший руководитель красно-белых убежден, что именно российское кино сегодня дает ему больше эмоций и кажется ближе к реальной жизни.
Особенно жестко Червиченко прошелся по Netflix, обвинив платформу в навязчивой идеологизации и однообразных сюжетных ходах. Он заявил, что западный контент стал для него практически неприемлемым и смотреть его, по его мнению, «невозможно».
«Я давно уже смотрю наши фильмы и сериалы. Некоторые вещи мне куда ближе и понятнее, чем западное кино. Сейчас я почти всегда выбираю российские проекты, потому что Netflix сделал все, чтобы это невозможно было смотреть — с этими черными, педерастами и всеми остальными. Такое чувство, что сценарии западным фильмам пишет искусственный интеллект: уже к тридцатой минуте понятно, что именно и в какой последовательности будет происходить дальше», — заявил Червиченко в разговоре с корреспондентом Сергеем Козловым.
Экс-президент «Спартака» подчеркнул, что, на его взгляд, отечественные фильмы и сериалы выглядят более жизненно и естественно, в отличие от голливудских картин с их гипертрофированной зрелищностью. По его словам, российские режиссеры чаще обращаются к реалистичным сюжетам и правдоподобным характерам, а не к эффектным, но малоубедительным трюкам.
«У нас фильмы более жизненные и реалистичные, — продолжил Червиченко. — Недавно посмотрел сериал „Константинополь“ — там если убивают, то убивают, а не как в американском кино, где двадцать раз выстрелили и ни разу не попали. Никакого дискомфорта от того, что я не смотрю какие-то западные новинки, которые сейчас не показывают в кинотеатрах, не испытываю вообще».
Таким образом, Червиченко одновременно критикует и художественную составляющую, и ценностный посыл значительной части западного контента. Его высказывания отражают точку зрения части российской аудитории, которая устала от шаблонности и однотипных сюжетов, а также от попыток встроить в каждую историю обязательный набор социальных тем, не всегда оправданных логикой сценария.
Впрочем, позиция бывшего президента «Спартака» — это не только эмоциональная реакция, но и показатель того, как меняется медиапотребление в России в последние годы. Уход западных сервисов, ограничения на показ многих голливудских премьер и рост отечественных онлайн-платформ привели к тому, что зритель чаще обращается к российским сериалам и фильмам — иногда из любопытства, иногда из вынужденности, а иногда, как в случае с Червиченко, по убеждениям.
Российская индустрия, в свою очередь, активно использует этот запрос. За последние годы вышло немало сериалов, о которых много говорят — от исторических драм до криминальных саг и спортивных проектов. Зрителю предлагают как масштабные постановки, так и камерные истории, ориентированные прежде всего на местный контекст и понятные российской аудитории культурные коды. Для людей, уставших от «универсального» голливудского продукта, это становится весомым аргументом в пользу выбора отечественного контента.
Отдельный пласт критики Червиченко касается предсказуемости сценариев западных картин. Его сравнение с тем, что «к тридцатой минуте уже все расписано», отсылает к давно обсуждаемой проблеме формульности голливудских историй. Зрители действительно нередко жалуются, что многие фильмы и сериалы строятся по одним и тем же лекалам: знакомая структура, типовые конфликты, обязательные сюжетные повороты. Для части аудитории это создает ощущение шаблонности и «конвейера», а не живого творчества.
Не менее показательно и то, что Червиченко выделяет именно реалистичность насилия и последствий поступков в российских проектах. Его пример с сериалом «Константинополь» показывает запрос на более мрачное, честное изображение конфликтов, без чрезмерного «киношного» украшательства. Там, где американское кино нередко стремится к зрелищности и условности, российские авторы, по словам Червиченко, чаще выбирают суровую правду, даже если она выглядит менее эффектно, но зато убедительнее.
Важно понимать, что подобные оценки неизбежно субъективны. Для многих зрителей Netflix и другие западные платформы по-прежнему остаются эталоном качества, источником смелых экспериментов и высоких стандартов производства. Однако слова Червиченко ложатся на благодатную почву общественной дискуссии о том, нужно ли российскому зрителю «догонять» Голливуд или лучше развивать собственный путь, опираясь на локальные истории, героев и проблемы.
В этом смысле заявление экс-президента «Спартака» можно рассматривать не только как критику конкретного сервиса, но и как часть более широкой тенденции — переоценки роли западного культурного продукта в жизни российского зрителя. Для кого-то отказ от Netflix — вопрос идеологии, для кого-то — экономики, а для кого-то — вкуса. Червиченко четко обозначил себя в лагере тех, кто осознанно выбирает российские фильмы и сериалы и не считает это компромиссом.
Его слова могут косвенно поддержать и тех отечественных продюсеров и режиссеров, которые убеждены, что сегодня у российского кино есть уникальный шанс укрепить свои позиции на внутреннем рынке. Рост интереса к национальному контенту, запрос на «наши» истории и героев, а также усталость части публики от западной повестки создают условия, при которых российские проекты способны не только конкурировать, но и вытеснять зарубежные новинки из привычного зрительского расписания.
В итоге позиция Андрея Червиченко — это сочетание личных вкусов, идеологических симпатий и реакции на изменения медийного ландшафта. Ему комфортнее смотреть кино, в котором герои, речь, проблемы и бытовые детали максимально близки и понятны. А к западному кинематографу он сегодня относится резко отрицательно — как к продукту, который, по его ощущениям, потерял живость, искренность и превратился в набор клише, отталкивающих его как зрителя.