«Когда Камила вернулась, это было как второе Рождество». Итальянец Чирчелли — о Валиевой, российском катании и Олимпиаде в Милане
25 декабря для Камилы Валиевой закончился самый тяжелый отрезок карьеры — завершилась длительная дисквалификация. За время вне спорта она успела сменить тренерский штаб и теперь нацелена снова бороться за вершины. Ее возвращения ждали не только в России: одна из самых ярких реакций прозвучала из Италии — от фигуриста Кори Чирчелли, который оставил под постом Камилы теплый комментарий на русском языке.
Итальянец давно и внимательно следит за российским фигурным катанием и называет Валиеву главной легендой женского одиночного разряда. В разговоре он объяснил, почему считает ее величайшей, как переживал историю с допинг-делом на Олимпиаде в Пекине и чего ждет от Камилы в новом цикле, который завершится Играми в Милане.
***
— В твоих соцсетях было видно: окончание дисквалификации Валиевой для тебя — событие особенное. Почему ее возвращение так много для тебя значит?
— Если честно, для меня это даже не требует объяснений. В женском одиночном катании я не видел никого сильнее Камилы — ни раньше, ни сейчас. Она уже в юниорах выглядела фигуристкой из другой вселенной. О ней говорили в каждой стране, на каждом турнире. Все повторяли: появилась девочка, которая делает то, чего никто никогда не делал. С того момента я постоянно следил за ее выступлениями, буквально рос как спортсмен параллельно с ее карьерой.
— К реальному катанию Валиевой твои ожидания в итоге совпали с тем образом, который сложился, когда ты только о ней услышал?
— Полностью. Иногда казалось, будто я смотрю не спортивную трансляцию, а идеально смонтированный видеоролик. Каждый элемент — как по учебнику, каждая дорожка шагов — как отдельное произведение искусства. В какой-то момент я ловил себя на мысли: «Это вообще возможно в реальности?» Настолько она была близка к совершенству. Для меня Камила — как ангел, спустившийся на лед. Поэтому то, что с ней произошло в Пекине, до сих пор вызывает злость и боль.
— Помнишь момент, когда ты узнал о ее допинг-деле?
— Очень хорошо. Тогда я жил в Северной Америке. Мы с другом сидели в кофейне, и вдруг телефоны буквально взорвались — уведомления шли одно за другим. Телепередачи прерывали эфир, новостные блоки перестраивали сетку вещания, все говорили только о ней. Была атмосфера общего шока: за считаные часы из суперзвезды ее пытались сделать главным врагом спорта. Казалось, что мир остановился и смотрит только на одну девушку — пятнадцатилетнюю.
— Какие у тебя тогда были мысли?
— Это было отвратительно. Я не мог понять, как взрослые люди, большие организации и медиа могут так давить на ребенка. Мне хотелось закричать, что так нельзя. При этом поведение самой Камилы меня поразило даже больше, чем ее катание. Она не позволила себе ни одного злого слова в адрес тех, кто ее поливал грязью. Ни обвинений, ни истерик. Только попытка продолжать кататься и делать свою работу. Для меня это показатель невероятной внутренней силы.
— Верил ли ты тогда, в разгар скандала и последующей дисквалификации, что она когда-нибудь вернется?
— Откровенно говоря, я сильно сомневался. В истории российского спорта есть немало примеров, когда большие чемпионы, пережив тяжелые ситуации, говорили о возвращении, но по разным причинам так и не выходили на прежний уровень. Психологически это почти невозможно. Но Камила, кажется, решила идти до конца. Ее настрой на продолжение карьеры — это то, что вдохновляет лично меня. Из этого легко сделать фильм или написать книгу: классическая история о падении и попытке встать. И я уверен, если когда-нибудь выйдет биография Валиевой, ее будут переводить на десятки языков, а тиражи действительно пойдут на миллионы экземпляров.
— Ты видел ее вживую?
— Да, но всего один раз. Это было в Куршевеле, мне тогда было 16, ей — около 13. Маленький, почти юниорский турнир, но все уже тогда обсуждали только ее. Не уверен, помнит ли она тот день, для нее это был, наверное, обычный старт. А для меня — один из самых ярких моментов юности. У меня до сих пор хранится фотография с того турнира, на нее иногда смотрю перед тренировками.
— Вы поддерживаете контакт?
— Скорее нет, чем да, если говорить о настоящем общении. Я писал ей не раз, но это были сообщения фаната, а не друга: слова поддержки, восхищения, поздравления после успешных стартов. Последний раз несколько месяцев назад я выложил в сеть видео своего прыжка и отметил Камилу, потому что учился четверным именно по ее технике. Смотрел в замедлении каждое ее отталкивание, каждое приземление. В этом смысле она была моим онлайн-наставником.
— Когда она объявила о возвращении, ты оставил комментарий под ее постом, и Камила поставила тебе лайк. Какие у тебя были эмоции?
— Я даже засмеялся от неожиданности. С одной стороны, вроде бы мелочь — маленький значок под комментарием. С другой — это знак, что человек, которым ты восхищаешься много лет, заметил твои слова. Было приятно до мурашек. Надеялся, что многие фигуристы публично поздравят ее, но в день католического Рождества у большинства свои семейные традиции, праздники, поездки. Тем не менее я знаю, что людей, кто за нее искренне рад, в нашем мире очень много.
— Обсуждал ли ты ее разбан с другими фигуристами?
— Конечно. Мой близкий друг Николай Мемола, как и я, большой поклонник российского катания. Мы месяцами говорили о том, когда же наконец наступит 25 декабря. И когда этот день пришел, мы шутили, что у нас теперь двойное Рождество: религиозный праздник и возвращение Камилы. Для нас они в этот раз оказались почти равнозначными по эмоциям.
— Как отреагировало итальянское фигурное сообщество?
— В Италии сейчас царит ожидание. Последние годы женское одиночное катание в мире словно замедлилось в развитии: сложность программ не растет такими темпами, как раньше, многие осторожничают с четверными. На этом фоне мысль о том, что Валиева снова может выйти на международный лед, очень заводит и болельщиков, и специалистов. Все до сих пор в шоке от того, что прошло уже четыре года — кажется, будто Олимпиада в Пекине была вчера. Время в спорте летит особенно быстро.
— Как ты считаешь, реально ли ей снова стать фигуристкой мирового масштаба, лидером?
— Убежден, что да. Сейчас действует новый возрастной ценз, и эпоха, когда совсем юные девочки делали каскады с несколькими четверными, уходит в юниоры. Уже понятно, что во взрослом разряде ставка чаще делается на стабильность и качество, а не только на сумасшедшую техническую базу. Лидеры ограничиваются одним-двумя четверными максимум. Шоу, которые проводились в последнее время, показали: с тройными прыжками у Камилы полный порядок. Они до сих пор выглядят чище и мощнее, чем у большинства конкуренток. При ее артистизме этого уже достаточно, чтобы снова бороться за медали крупнейших турниров.
— Ждешь ли ты от нее возвращения четверных прыжков?
— Думаю, что четверной тулуп она вполне способна вернуть, если сама посчитает это нужным и безопасным. С акселем и сальховом сложнее: возраст, изменения тела, риск травм — это серьезные факторы. Нужно очень осторожно подходить к таким элементам. Но я уверен, что даже с программами на тройных она может выигрывать. Вспомните, как Алиса Лю брала крупные титулы без «фейерверка» из квадов, а за счет стабильности и компонентов. У Камилы еще более высокий потенциал по второй оценке, ее катание — это синтез техники, музыкальности и драматургии. Хочется только пожелать ей здоровья и правильных решений вместе с новым тренерским штабом.
— Ты сказал о тренерах. Как ты относишься к ее решению сменить команду и уйти от прежних наставников?
— Любому спортсмену со стороны сложно оценивать чужой выбор. Но я понимаю логику: четыре года невероятного стресса, прессинга и ожидания не могут пройти бесследно. Иногда, чтобы начать новый этап, нужно полностью поменять окружение, воздух, ритм жизни. Главное, что заметно — в ее словах и тренировочных видео снова появилась легкость, азарт. Значит, среда ей подходит. А это в таком виде спорта, как фигурное катание, где важна и психика, и атмосфера, иногда даже важнее самой техники.
— Ты часто говоришь, что любишь российское фигурное катание. Насколько внимательно ты следишь за ним сейчас?
— Стараюсь не пропускать ни одного крупного старта. Последний чемпионат России я смотрел практически от и до, хотя он шел параллельно с чемпионатом Италии. Помню, как мы с Даниэлем Грасслем и Маттео Риццо сидели в раздевалке после прокатов, открывали трансляцию на телефоне и обсуждали каждый элемент, каждый прокат. Можно сказать, у нас была своя маленькая аналитическая студия прямо между тренировками.
— Кого из российских фигуристов, кроме Валиевой, ты выделяешь?
— Конечно, легенда для всех нас — Евгений Плющенко. Я вырос на его программах, пересматривал «Ноттинг-хилл», «Тоску», олимпийские прокаты десятки раз. Его умение сочетать сложнейшую технику с харизмой для меня стало образцом, к которому нужно стремиться. Из более нового поколения всегда с интересом слежу за Щербаковой, Трусовой, Косторной — именно они сформировали тот самый «золотой период» женского катания, который изменил представление о возможностях девушек на льду. И, конечно, много ярких ребят сейчас у мужчин, тех же Грассл и Риццо часто сравнивают по стилю с российской школой — это тоже не случайно.
— Смотрит ли Италия в сторону России, когда речь идет о подготовке фигуристов?
— Безусловно. Российская школа — одна из самых мощных в мире. Это видно не только по количеству чемпионов, но и по тому, как строятся программы, как ставятся дорожки, как вообще воспитаны спортсмены — в плане дисциплины, характера. В Италии тренеры анализируют российские прокаты, учатся на них, что-то адаптируют под нашу систему. Конечно, сейчас между странами существует много сложностей, но спорт живет своей жизнью, и взаимное влияние все равно остается. Лично я стараюсь брать лучшее и у российских специалистов, и у североамериканской школы, и у японских тренеров.
— Как ты думаешь, какое значение может иметь возвращение Валиевой именно в контексте Олимпиады-2026 в Милане?
— Если Камила успеет пройти отбор и выйдет на лед в Милане, это будет один из самых ярких сюжетов Игр. Представьте: девушка, вокруг которой четыре года назад разгорелся один из самых громких скандалов в истории спорта, возвращается в олимпийский сезон и выступает перед итальянской публикой. Это история, которая захватывает внимание даже людей, далеких от фигурного катания. Для самого вида спорта это шанс снова привлечь аудиторию, вернуть утраченную драму и величие. А для Милана — возможность войти в историю как арены, где произошло большое спортивное перерождение.
— Не боишься, что общественная дискуссия вокруг нее снова вернется к теме допинга?
— Эта тема еще долго будет подниматься, это неизбежно. Но важно, чтобы разговор шел честно и профессионально, а не на уровне охоты на ведьм. За эти годы уже звучало столько мнений, что иногда простому зрителю сложно отделить факты от эмоций. Я как спортсмен вижу перед собой прежде всего человека, который попал в жернова системы в 15 лет, а сейчас, повзрослев, пытается продолжать делать свое дело. Для меня это достойно уважения. И если кто-то захочет снова устроить травлю, надеюсь, что в этот раз общество отреагирует более взвешенно.
— Каким ты видишь ее ближайший сезон, если говорить о спортивной стороне?
— Логично ожидать постепенное наращивание сложности. Сначала — стабилизация тройных, выведение программ на хороший уровень по компонентам, работа над выносливостью. Уже этого достаточно, чтобы доминировать внутри страны и серьезно претендовать на высокие места на международной арене, как только появится такая возможность. А вот с четверными я бы не торопился на ее месте: здоровье и долголетие карьеры важнее одного сверхсложного элемента. Если она будет получать удовольствие от процесса и чувствовать контроль над своими прокатами, то результаты придут сами.
— И все же, если представить, что о карьере Валиевой однажды выйдет фильм или книга, какой момент ты бы вынес в финал этой истории?
— Мне бы хотелось, чтобы финалом стала не Олимпиада и не конкретная медаль, а кадр, где она, уже взрослый человек, выходит на показательное выступление, катается в свое удовольствие и получает овации не только за сложность, а за путь, который она прошла. Когда зал аплодирует не просто чемпиону, а человеку, который пережил несправедливость, не сломался и остался в любви к своему делу. Вот тогда можно будет сказать, что история Камилы Валиевой завершилась правильно — вне зависимости от количества титулов.
***
Для Кори Чирчелли возвращение российской фигуристки стало личным праздником и поводом снова поверить, что в спорте возможно не только падение, но и новое восхождение. Впереди у Камилы — сложный маршрут через внутренние старты, борьбу за стабильность и попытки заново вписать свое имя в мировую историю фигурного катания. И если правда когда-нибудь выйдет книга о ее жизни, то, кажется, поклонники по всему миру уже готовы занять очередь за первыми экземплярами.